Суть Времени Ленинград

Праздник исторического бытия

В этом году исполняется  97 лет со дня Великой Октябрьской Социалистической Революции. Мы находимся практически на пороге столетия Октября, и задаешься вопросом: в достаточной ли степени  современное российское общество разобралось в смыслах и значении этого величайшего события 20 века? Сможем ли мы отметить приближающееся столетие Октябрьской Революции, вооружившись глубоким пониманием событий тех лет, а не пустопорожними восхвалениями или порицаниями? Тем более что крайне высока вероятность того, что отмечать столетие Октября 1917 года нам предстоит не в столь комфортных условиях, чем сейчас.  Станет ли этот праздник объединяющим для всех, готовых биться до последнего за  российскую государственность, готовых в случае катастрофы восстанавливать эту государственность  с нуля? Обо всем этом хотелось бы поговорить сейчас.с праздником 7 ноября

Тысячу лет наши предки строили великое государство.  И потому русские совершенно справедливо зовутся государствообразующим народом – еще бы, не каждый народ не то что сумеет построить государство, подобное русскому, а вообще возьмется за столь неблагодарное и тяжкое занятие.  Но вместе с тем нельзя забывать, что русский народ дважды за двадцатый век отказывался от своей государственности. В тот момент, когда русских убеждают, что выстроенное ими государство является бессмысленным, происходит сброс. Значит, ключевым является осознание русскими великой правды, которую они в состоянии принести миру, а государство служит средством этой миссии. Так, с февраля по октябрь 1917 года российское государство практически прекратило свое существование. И большевики восстанавливали его с почти с нуля. В этом отличие Октябрьской Революции от классической революции, например, Французской. Во время Октября и последовавших событий Гражданской войны на кону стояло историческое бытие России, а не выбор между лучшим и худшим бытием, как в случае Французской революции. Да, победи во Франции силы, враждебные революции, они наверняка выстроили бы жизнь во Франции иначе, нежели революционеры.  Наверное, Франция лишилась бы многих завоеваний, которые принесла с собой Революция.  Но историческое бытие Франции вряд ли бы прекратилось на этом. В случае России решался иной вопрос – быть ли ей Социалистической (вспомним «Социалистическое Отечество») – или не быть вообще. Порой история ставит вопросы действительно столь остро. Доказательства? Был ли внятный проект развития России, ее восстановления у сил, воевавших против большевиков в Гражданскую войну? Было ли у них единство во взглядах, за исключением некоторых общих реставрационных чаяний? Ответ – нет. И очень многие силы, ненавидевшие большевиков, часть из этих сил буквально отлавливавшая и сажавшая большевиков до Революции, стали переходить на их сторону. Такова огромная часть белого офицерства, в том числе высшего генералитета, а также сотрудников Охранного управления, да и вообще многих, кому революция была изначально чужда. Двоюродный дядя последнего российского самодержца великий князь Александр Михайлович Романов, человек отнюдь незаурядный, в свое время почти за 10 лет предсказавший начало русско-японской войны и предложивший конкретные действия по усилению Российского флота на Тихом океане, испытал в результате революции 1917 огромную личную и семейную трагедию. Однако он нашел в себе мужество подняться над личным и семейным, и увидеть весь масштаб происходивших событий. Вот что Александр Михайлович писал в своих воспоминаниях:


«Мне пришло в голову, что, хотя я и не большевик, однако не мог согласиться со своими родственниками и знакомыми и безоглядно клеймить все, что делается Советами только потому, что это делается Советами. Никто не спорит, они убили трех моих родных братьев, но они также спасли Россию от участи вассала союзников. Некогда я ненавидел их, и руки у меня чесались добраться до Ленина или Троцкого, но тут я стал узнавать то об одном, то о другом конструктивном шаге московского правительства и ловил себя на том, что шепчу: "Браво!". Как все те христиане, что "ни холодны, ни горячи", я не знал иного способа излечиться от ненависти, кроме как потопить ее в другой, еще более жгучей. Предмет последней мне предложили поляки.
Когда ранней весной 1920-го я увидел заголовки французских газет, возвещавшие о триумфальном шествии Пилсудского по пшеничным полям Малороссии, что-то внутри меня не выдержало, и я забыл про то, что и года не прошло со дня расстрела моих братьев. Я только и думал: "Поляки вот-вот возьмут Киев! Извечные враги России вот-вот отрежут империю от ее западных рубежей!". Я не осмелился выражаться открыто, но, слушая вздорную болтовню беженцев и глядя в их лица, я всей душою желал Красной Армии победы.
Не важно, что я был великий князь. Я был русский офицер, давший клятву защищать Отечество от его врагов. Я был внуком человека, который грозил распахать улицы Варшавы, если поляки еще раз посмеют нарушить единство его империи. Неожиданно на ум пришла фраза того же самого моего предка семидесятидвухлетней давности. Прямо на донесении о "возмутительных действиях" бывшего русского офицера артиллерии Бакунина, который в Саксонии повел толпы немецких революционеров на штурм крепости, император Николай I написал аршинными буквами: "Ура нашим артиллеристам!".
Сходство моей и его реакции поразило меня. То же самое я чувствовал, когда красный командир Буденный разбил легионы Пилсудского и гнал его до самой Варшавы. На сей раз комплименты адресовались русским кавалеристам, но в остальном мало что изменилось со времен моего деда.»


Это пишет человек, не только не получивший никаких выгод в результате Октябрьской революции, но серьезнейшим образом пострадавший от нее. Продолжим цитирование великого князя: «Мне было ясно тогда, неспокойным летом двадцатого года, как ясно и сейчас, в спокойном тридцать третьем, что для достижения решающей победы над поляками Советское правительство сделало все, что обязано было бы сделать любое истинно народное правительство. Какой бы ни казалось иронией, что единство государства Российского приходится защищать участникам III Интернационала, фактом остается то, что с того самого дня Советы вынуждены проводить чисто национальную политику, которая есть не что иное, как многовековая политика, начатая Иваном Грозным, оформленная Петром Великим и достигшая вершины при Николае I: защищать рубежи государства любой ценой и шаг за шагом пробиваться к естественным границам на западе!» Обратите внимание, что Александр Михайлович ставит большевиков в один ряд с Иваном Грозным и Петром Великим. А ведь именно ось русской истории Иван Грозный-Петр Великий-Сталин наиболее беспощадно атакуется врагами русской истории и государственности.
7 ноября 1917Нам сегодня как никогда ранее важно понимать государствообразующую функцию Октябрьской революции, как осознал ее уже в 20-е годы пострадавший от нее великий князь Александр Михайлович Романов. В чем состоит важность этого понимания?


За примером не надо ходить далеко. Зимой этого года на Украине произошел фашистский переворот. Подобного рода управляемые спецслужбами перевороты получили обобщенное название «оранжевых революций». То, что произошло на Украине, беспрецедентно в истории «оранжевых революций» - такой разнузданности, такого открытого заигрывания у всего мира на виду с самыми зловещими формами фашизма история еще не знала. И тут же наметилась опасная тенденция уравнивания нынешних событий на Майдане с великими революциями, такими как Октябрьская или Французская. Таким образом выражали свою позицию консерваторы и патриоты. Мы знаем, что такая позиция далеко не чужда некоторым представителям правящей элиты России, для которых государственность является высочайшей ценностью.
Данная позиция сводится примерно к следующему: есть в обществе и в элите силы патриотические и государственнические, нацеленные на постепенное эволюционное развитие страны, а есть группы мечтателей и утопистов (вспомним знаменитое: «Коммунизм – красивая, но вредная сказка») вперемешку с бунтарями и анархистами, а также национальными изменниками, торжеством которым и является революция. И все в стране происходит крайне сомнительно с точки зрения национальных интересов, пока во власти не получают большинство консервативные группы, права которых были попраны безумными революционерами. Эти вменяемые и прагматичные группы начинают разгребать весь революционный «бардак» и вводить жизнь в нормальное русло. Такова эта позиция. Она патриотична и, будучи доминирующей среди национальной элиты современной России, позволяет как-то сдерживать надвигающуюся на Россию и мир катастрофу. Но долго ли можно сдерживать мировую катастрофу и бороться с ней эффективно, пока не будет осознанно державное значение Великого Октября? Большевики оказались той единственной силой, которая объединила вокруг себя русские патриотические круги. Объединила идеей построения новой государственности, страстной борьбой за будущее страны. Большевики заново собирали страну после катастрофы с помощью Великой идеи и Великой мечты. И в этом предельно практическое значение Великой Мечты – когда не действуют уже другие механизмы объединения распавшихся общностей (такие как деньги, интересы). Только Мечта, Великий  Проект становятся способны восстановить почти из праха, из ничто. Русская революция выступила экзальтацией воли к новой государственности.


Могут возразить: мол, большевики, прежде чем строить новое Советское государство, сделали все для разрушения старого, Российской империи. Но сопоставим ли вклад в сокрушение Российской империи буквально микроскопической  партии большевиков тех лет с вкладом, который внесли всевозможные элитные группы, приближенные к государю-императору, интересы которых были крайне непрозрачны, и порой вставали в противоречие с национальными интересами? Интриги, борьба за власть в элитных кругах и как следствие невозможность проводить последовательные модернизационные реформы. Сразу вспоминается бессмертное «Какая-то в государстве датском гниль». Ну так и какова же роль большевиков в развале империи на фоне всех перечисленных факторов? Ответ очевиден. А вот для восстановления державы большевики взвалили на себя крест государственности, тут роль трудно недооценить. И тогда возникает вопрос, как искренни ревнители Российской государственности могут ставить Октябрьскую революцию и современные карнавальные революции в один ряд? Октябрьская революция  провозгласила возвышение человека, вырывание его из тьмы, и большевики тут же стали осуществлять заявленное. Андрей Платонов писал, что « история бежала в те годы, как паровоз, таща за собой на подъем всемирный груз нищеты, отчаяния и смиренной косности». Трудно дать более исчерпывающую характеристику настоящей революции. Революция – это всегда великий подъем, вывод человечества на новую орбиту.


Что мы наблюдаем в результате переворота на майдане? Озверение и вторичное одичание толп, эскалацию всех низменных инстинктов и побуждений в человеке. Это откровенный скат, сброс страны в даже не в предыдущую историческую эпоху, а в бездну. Великая Октябрьская Социалистическая Революция по своему содержанию, по практике осуществления заявленных целей, – это «антимайдан».  Ну и, конечно же, спустя чуть более 20 лет после революции Советская Россия вступила в противостояние с силами ада, наследниками коих мнят себя современные «майданщики». И одержала величайшую в истории победу, доказав всему миру, что Советская «республика, рожденная в трудах и бою», по праву может называться «весной человечества».

Дмитрий Мишин