Суть Времени Ленинград

Ополченцы Стрелкова о выходе из Славянска. Продолжение



Продолжение. Начало здесь

***

Другой ополченец: Я ополченец Донецкой Народной Республики. Нахожусь в Славянске достаточно давно, и буквально позавчера нас сменили на посту. Мы вернулись в расположение. Ну, вернулись, все были на каком-то таком мирном напряжении. «Берите всё самое необходимое». Ни для чего, ни почему. То есть сразу вроде как объяснили: вроде как передислокация. Ну, схватили все боевое оружие, за 40 минут всё это грузится, всё в усиленном режиме, то есть никакая ни гражданская форма, там, ничего, ни матрацы, ни пены, там, ничего. Просто все схватили то, что стреляет-взрывается, погрузились в машины, и выстраивалась колонна. Колонна начала двигаться. Куда, чего — непонятно, в каком направлении. Пару раз терялась эта колонна в общем, пока друг друга догоняли. А, сами понимаете, ехать с гражданскими, тем более, в колонне, и... то есть непонятно куда... А уже когда начали выезжать, уже тогда сказали, что нас перебрасывают в Краматорск, то есть это уже отход. Но это было сказано уже в процессе, и эта колонна застряла в поле, потому что потеряли дорогу. Начали светить, осветительные эти люстры вешать... В общем, так.

Потом техника ушла немножко дальше — та, которая должна была обеспечить прикрытие колонны самой. А не знаю, может, по воле случая или, там, с божьей помощью, повернула... центральная машина в колонне — повернула она на одно поле ниже над посадкой. И только как колонна встала, командир, который дружок, он куда-то, в общем... вообще, он вёл колонну — он исчез. Куда? Ну вот как, он куда-то поехал в разведку, то есть не вернулся. И сразу начался обстрел «тюльпанами», «градами», начали ложить по нашей броне. Все люди с детками, бабушки, которые вот эти были в колонне, — кого накрывали сами, кого оттягивали, отводили в сторону от этого обстрела, потому что ложили именно кассетно, и с такой периодичностью, что буквально вот мой друг... метрах в семи... он лежал, передо мной в двух метрах, и метрах в семи от нас разорвался снаряд, его контузило, поднимали. Приняли решение (всё это неопределенность, никто не знает, нет ни карт, никто ничего не видел), принято было решение, уже сами, что давайте будем прорываться, знаем, где там Краматорск, в той стороне, давайте будем уводить людей пешком, хотя бы так. Взяли, кто что мог нести, чтобы на случай доведения боя...

Когда уже оттянулись мы от колонны (не знаю, ну, может, метров на сто), опять прозвучала оттуда команда: «По машинам». Пока все погрузились, начали выходить... только с девяти часов вечера. В начале пятого утра мы только доехали до Краматорска, что встретились свои люди, там, всё.

Откуда поступила такая команда глупая, и почему не был продуман отход и прикрытие колонны — это для меня до сих пор остается загадкой. Почему были оставлены те укрепленные посты, которые мы делали, блиндажи, усиленные плитами, с насыпью земли, от бомбежки они спасали бы нормально, было чем отстреляться, держались мы там хорошо. Почему была дана такая команда — я до сих пор не могу понять. Хорошо, что это было ночью, что я не мог посмотреть в глаза людям, которых мы там оставляли... Мы могли свободно держаться там — в укрытиях, да, но пешим ходом они бы не проломали эту оборону. Бомбить бомбили бы, но они и до этого бомбили, и после этого сейчас бомбят. Мы могли там находиться и свободно держать оборону, только при нормальном поступлении боеприпасов.

Патроны выдавались по счёту. Три рожка... Заступать на дежурство на 12 часов — три рожка. Не у всех были даже гранаты наступательного характера, РГД-5, а за гранаты я вообще молчу. То есть три рожка — и патроны, чтоб добивать, нужно было брать разрешение, чтобы если ночью, допустим, какое-то движение в «зелёнке», ну так чтобы отпугать хотя бы... стрелять очередями никто даже не пытался. Только одиночный выстрел, два-три, — и потом нужно, чтобы дополучить, нужно брать разрешение, чтобы на добивку рожку взять патронов.

Уже перед отходом был случай такой, что посадили вертолет один-единственный, была уже «игла». А до этого... «Мухи» были — ну, РПГ-26. И РПГ-Р18 — она как трофейная досталась мне, уже перед отходом, да. У укров — да, были РПГ-7, но РПГ-7 — это на отряд, на отделение, один расчет. То есть человек стреляющий, человек, готовящий к заряду, всё.

Сергей Кургинян: Скажите, пожалуйста, а вот сейчас идут споры о том, вот насколько это обоснованно. И главное из всех мнений — это мнение очевидцев. Вы являетесь очевидцем. Нас не интересует никакая тенденция. Нас интересует взгляд очевидца на то, была ли обоснованной сдача Славянска? Но посмотрите чужими глазами. Вот идет дикая истерика по поводу того, что «да, да, всё правильно, что сделали», и так далее. И слабые смешные голоса очевидцев, которые говорят, что на самом деле это сделано было необоснованно. Но тогда нужны аргументы. Вот как вы, как человек с места, — а вы сейчас важнее всех, вы важнее десятка умников, потому что вы там были, вы очевидец — как вы как очевидец с места можете аргументировать? В чем ваши аргументы, что сдавать было не надо, что сделано всё это было нехорошо.

Ополченец: Ну, аргументы хотя бы в том, что для чего было сооружать, тратить топливо для техники, которая рыла эти блиндажи? Для чего было нанимать людей, которые бы это строили? Для чего было недосыпать? Для чего было вообще за всё это туда приезжать? Зачем люди там проливали свою кровь, зачем мирное население, которое там погибло всё равно, не уехало оттуда со своих земель? Мы приехали защищать их туда, мы приехали с твердой целью удержать этот Славянск.

Сергей Кургинян: А вот как вы сейчас чувствуете себя по отношению к мирному населению?

Ополченец: Я чувствую себя предателем. Я чувствую себя предателем Славянска, Краматорска, Дружковки, Константиновки. Я чувствую себя преда... мне просто... мне противно.

Сергей Кургинян: А Вы знаете, что никто практически в России не знает, что кроме Славянска сдано ещё что... Что ещё сдано?

Ополченец: Все города, которые от Славянска в сторону Донецка.

Сергей Кургинян: А как говорят, что все отошли в Краматорск и там окопались?

Ополченец: Нет, такого не было. Мы отошли в Краматорск, и нас через час буквально с Краматорска начали перебрасывать уже... колонна...

Сергей Кургинян: А как вы считаете, зачем? Вас очень сильно атаковали? Что произошло?

Ополченец: Нет, не было никаких атак. Просто... насколько... в отрядах ходили слухи, что вроде как была договоренность, чтобы не бомбили мирное население, то есть не были удары... они были не просто, как (если бы) корректировка просчиталась — они четко ложили по мирному, по частному сектору. По церквям, по рынкам, по массовому скоплению, допустим, там, людей. Это четкие были выстрели туда. И вот чтобы этого не происходило, то нужно убрать ополченцев.

Сергей Кургинян: Ну, тогда их не надо было даже сажать в эти города, и тогда бы вообще никто бы не бил по мирному населению. Таким же способом не надо было и в Сталинграде удерживать..

Ополченец: Буквально час назад из моего города звонили и сказали, что взрывы слышны на окраинах города...

Сергей Кургинян: То есть вы вышли — и это, конечно, ничему не помогло?

Ополченец: Ничего не прекратилось, а они зашли, как говорят, победителями, а на окраинах города всё равно продолжается... слышны разрывы минометных снарядов, артиллерийских снарядов и, по непроверенной информации, в Славянске прямо на площади ополченцев повесили. В Краматорске, извините, да.

Сергей Кургинян: Скажите, значит, прежде всего, мы фиксируем, что это уход из нескольких городов. Нельзя ли, еще раз, назвать эти города?

Ополченец: Краматорск, Дружковка, Константиновка — это точно, которые я знаю, что оттуда тоже людей...

Сергей Кургинян: Если мы посмотрим на эти города, то значит ли это, что путь на Донецк открыт?

Ополченец: Да, это сплошной зеленый коридор для прохода техники. Это одно. А второе — что они просто теперь... не надо тратить снаряды, они могут заходить, вырезать и творить любой беспредел, не тратя при этом боекомплектов.

Сергей Кургинян: Следующий вопрос, который очень интересует всю Россию, — это: может быть, были какие-то ужасающие ковровые бомбардировки, может быть, началось наступление огромных армий, от которых....

Ополченец: Нет.

Сергей Кургинян: Или ничего не было?

Ополченец: Ничего не было.

Сергей Кургинян: Вы очевидец. Верят только вам.

Ополченец: Я отступил, да, при отступлении колонну нашу накрыли огнем. Но после этого не было ни укроповских блок-постов, ни обстрелов, ничего такого прям сверхъестественного... ну просто обычно ходят люди, обычно покупают мороженое, дарят девушкам цветы, ездят на машинах.

Сергей Кургинян: То есть на вас не было нанесено какого-то супермассированного удара — бронетехника, артиллерия...

Ополченец: Ни единого выстрела с Краматорска по Донецк по нам не произведено было. Ни из «зеленки», ни с блок-поста.

Сергей Кургинян: Можно ли это повторить еще раз всей России?

Ополченец: Ни единого выстрела на пути из Краматорска в Донецк не было произведено по колонне. Ни единого пулевого огнестрельного выстрела.

Сергей Кургинян: Тогда скажите, пожалуйста, это же называется «коридор»?

Ополченец: Так точно.

Сергей Кургинян: Но если это коридор, то кто-то должен его дать.

Ополченец: Скорее всего, так.

Сергей Кургинян: А ведь его не дают просто так. Значит, была какая-то договоренность?

Ополченец: Да. Это было предательство просто этих городов, и всё. Я считаю так. Больше я ничего не могу сказать. Это было предательство. Я не видел ни одного блок-поста украинского — не видел.

Сергей Кургинян: Значит, на этот момент эти посты не мешали? Значит, эти посты хотели, чтобы вы вернулись сюда? А как Вы думаете, почему же они хотели?

Ополченец: Чтобы собрать все силы... ну, это моя личная точка зрения, чтобы собрать все силы в одном месте и потом одним ударом...

Сергей Кургинян: Или для того, чтобы эти силы здесь дальше продолжали дестабилизировать ситуацию, чтобы было легче взять Донецк?

Ополченец: Может и так, я не политик. Мы когда уходили — не было ни единого выстрела. Уходили полями, по грунтовым дорогам, когда по асфальту — выстрелов по нам не было произведено ни провокационных, ни предварительно осознанных.

Сергей Кургинян: Скажите, пожалуйста, а вы все-таки вы же не вполне регулярная армия. Вы люди, которые самоотверженно пошли защищать. А почему нельзя спросить свое начальство? Мне всё время хочется искренне спросить ваше начальство — пусть оно даст объяснение. Пусть оно придет и расскажет, что к чему.

Ополченец: Ну, таких откровенных разговоров не было. Было...

Сергей Кургинян: А почему нельзя откровенно поговорить? Это же люди, которые пошли умирать. Это же такая военная демократия. Это же не «солдаты удачи», не «псы войны». Это граждане, которые пошли бескорыстно... Почему они не могут спросить, и как может начальство не дать ответ на ваш вопрос?

Ополченец: Им виднее, они люди военные, они считают, что это тактика выгоднее, или нужнее, не знаю.

Вопрос: Как ваши боевые товарищи относятся к этой ситуации?

Ополченец: Да так же, как и я. Они чувствуют... себя... просто предателями. А это самое подлое, низкое чувство. Оставить Славянск при таком вложении колоссальных сил и при желании просто удержаться там... Мы бы удержались. Потому что у нас дух сильнее. И дух сильнее, и желание было просто их не пустить. И мы бы их не пустили. Ценой крови своей, ценой... не знаю... любой ценой. Но они б не вошли туда. Они не уходили. Они сели с горы, пушками долбили и всё. И долбили не по постам, а именно били артиллерией, «грады» были по населенным пунктам, именно по мирному населению. Чтобы запугать, вывести оттуда мирное население, а Славянск просто потом сровнять с землей.

Сергей Кургинян: А вы ушли от туда не потому, что пошли бронированные армады и бомбардировки?

Ополченец: Нет, нет. Собрались и ушли. По приказу старшего начальства [неразборчиво] в течение 40 минут просто все погрузились с вещами... Я считаю, это был опрометчивый ход. Люди верили и шли именно за тем, чтобы любой ценой удержать Славянск. Я верил в то, что мы останемся там, пусть даже ценой жизни. Я считаю, что этот ход был неправильным. Даже по отношению... как трусы, мы ушли, как трусы, ночью, тихо. Это так. Трусы, предатели, я не знаю, это самые последние низкие слова.

Все люди, которые были там, все останутся здесь. Я, чтобы придти, ну в ополчение войти... Многие как я поступили — рассчитались со своих работ, побросали также свои также семьи, родителей. В данном режиме, в телефонном режиме может когда-то свяжешься... вот такой ценой. Побросали работы, за газ, за свет... все, но это не важно. Важно просто чтобы сюда не вошли эти нацисты и не продолжили дело, начатое Германией, что было закончено в 45-м году, они их последователи, это точно. Судя по характеру ведения боевых действий.

Сергей Кургинян: Для нас вы все равно, каждый из вас, и Вы тоже герой, мы считаем вас солью земли русской. Скажите, Вы верите в то, что эта ситуация будет исправлена, что в итоге победа будет за нами?

Ополченец: Да, победа однозначно будет за нами. Зря они пришли сюда, потому что мы их сюда не звали. Пока они майданили, скакали по майдану, мы работали тихо-мирно, не оскорбляли и считались с их мнением. Ну, нравится вам — прыгайте, майданьте, разбирайте самый красивый город Киев. Но когда они пришли и начали указывать, навязывать нам свою веру, свою речь, которая никогда не была мне родной, когда начали говорить, что мы быдло, что мы ничего не соображаем, что мы деградированное общество, отросток украинской культуры — это уже предел всему, из ряда вон выходящий. Но когда они начали и пошли на нас войной — ну, извините: получите то, что заслужили, это будет такой же ваш бег, как и бежал отсюда Гитлер.

Сергей Кургинян: Спасибо Вам за силу духа, за мужество, спасибо всем вашим товарищам искренне от всей России.



Comments have been disabled for this post.